Блог 2010–12 (2)
Русская «Иордань» – Ока под Тарусой в день Вознесения Господня
Русская «Иордань» – Ока под Тарусой в день Вознесения Господня
Друзья и соперники в русской лирической поэзии второй половины ХХ века Александр Шевелев и Николай Рубцов
Друзья и соперники в русской лирической поэзии второй половины ХХ века Александр Шевелев и Николай Рубцов
Поздравление Н. С. Хрущову с автографами самых известных литераторов того времени, многие из которых называли себя
Поздравление Н. С. Хрущову с автографами самых известных литераторов того времени, многие из которых называли себя "детьми ХХ съезда"

Вячеслав Бучарский

«Блог 2010–12 (2)»

Содержание

 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Аннотация

Здесь будет аннотация к 2. Блог 2010–12

 

Крещение Есениным (18 января 2011)

В сборнике стихотворений ленинградского поэта Александра Шевелева «Последние строки», вышедшем после его смерти в 1993 году, есть автобиография замечательного русского лирика, "вожатого" отдела поэзии популярного когда-то журнала «Аврора». Автор сообщал, что родился он в деревне Крисилино, которая рядом с Варшавским шоссе и в трех сотнях верст от Москвы. Исчезающая ныне эта деревенька значится в Спас-Деменском районе Калужской области. Там в 1934 году, через полгода вслед за соседом из Гжатчины Юрием Гагариным, родился Шевелев – в такой же бедной крестьянской семье. В 14 лет он, как и Гагарин, спасаясь от голода, навсегда покинул родной дом, уехав учиться в ремесленное училище, но не в Москву, как Юрий, а в Ленинград. После училища Александр с разгона закончил еще и техникум, а потом приборостроительный институт ЛИТМО, стал инженером-электронщиком и отработал в таком качестве почти десяток лет в секретных НИИ. 

 
Знакомясь с посмертными поэтическими сборниками Шевелева, видишь, что самым сильным потоком в его творчестве были именно стихи о матери и о Родине, исполненные искренней любви к русской природе и жителям так называемой "глубинки". Этот поток возникал из неотступного желания разгадать таинственную загадку России: почему несчастен народ богатейшей и прекраснейшей страны?
 
Идет, качается крестьянин,
Нет, он не пьян, он опьянен,
Он одурачен, одурманен
И потому - опять смешон.
 
Как разъясняет далее поэт, крестьянин качается от того, что, встав раньше звезды, успел засеять поле. Кем опьянен, одурачен и одурманен труженик, кому он смешон, в стихотворении не указано, но догадаться читателю не трудно. И еще один намек: эпиграфом взята к стихотворению знаменитая рубцовская строка: «Россия, Русь! Храни себя...».
 
 
С Николаем Рубцовым его сверстник Александр Шевелев, интеллигент того же глубинно русского происхождения, был в приятельских отношениях. Это подтверждает включенное в сборник «Линия судьбы» стихотворение «Последний приезд Николая Рубцова в Ленинград».
 
В этой лирической зарисовке у Шевелева прорывается завистливая нотка: «Рубцов почти что знаменит, почти уже бессмертен». Без зависти не бывает искусства, которое по сути своей есть результат творческой конкуренции. Но сильнее "ревнивинки" в строках Шевелева звучит чувство общности судьбы всех по-настоящему русских поэтов – горькое чувство оттесненности от своего народа, печаль дождя, проходящего стороной. Еще это чувство можно назвать так: безответная любовь к нечитающему крестьянству.
 
…За три года – с 1959-го по 1962-й, когда детдомовский сирота из Вологды Николай Рубцов работал такелажником на Кировском заводе в бывшем Ленинграде, он одновременно писал стихи, заканчивал среднюю школу, сдавал экзамены, читал матросские стихи в Ленинградском Доме писателей для сидевших в зале Веры Пановой, Анны Ахматовой, Федора Абрамова и в библиотеке имени Маяковского, где в семинаре Даниила Гранина были молодые литераторы Иосиф Бродский, Александр Шевелев, Андрей Битов, Александр Кушнер.
 
Кресты, кресты…
Я больше не могу!
Я резко отниму от глаз ладони
И вдруг увижу: смирно на лугу
Траву жуют стреноженные кони.
Заржут они – и где-то у осин
Подхватит эхо медленное ржанье
И надо мной - бессмертных звезд Руси,
Спокойных звезд безбрежное мерцанье.
 
«Чудный изныв русской души по Родине вслед за Есениным пропел Рубцов, – утверждает большой мастер современной русской прозы Валентин Распутин. – Но не повторил, а извлек в небывалых доселе звуке и чувстве, в которых радость и боль, близкое и далекое, небесное и земное существуют настолько слитно, будто это одно и то же есть!»
 
Автор памятника Маршалу Жукову в Москве скульптор Вячеслав Клыков: «При встрече Рубцов мне сразу понравился. Было в нем нечто незаурядное. Сила духовная при всей его хрупкости. Живые выразительные глаза. Я своим друзьям говорил: «Вот это великий поэт, мне он больше нравится, чем Есенин. А мне в ответ: «Да ладно, это какое-то подражание поэту, не более». Какое там подражание?! У него все свое было. Такой глубины чувствования природы я ни у кого из русских поэтов не вижу».
 
Воспитательница детского дома в Вологде Нина Ильинична Клыкова вспоминала в беседе с основателем Музея Николая Рубцова в Москве Майей Полетовой: «Летом 1963 года меня навестил мой бывший воспитанник 50-х годов Николай Рубцов. Он перешел тогда на 2-й курс Литературного института имени А. М. Горького в Москве. Коля повзрослел, но так и не возмужал. Он рассказал мне, что его таланты пока что не очень признают, но подойдет время, он станет на путь Есенина и его стихи будут читать даже за границей».
 
Профессор Литературного института В. Друзин, вспоминая студента Рубцова, автора поэтического сборника «Сосен шум», писал: «Любя деревню, заявляя, что легче там, где поле и цветы, Николай Рубцов не страдал ограниченностью кругозора. Высоко ценя памятники старинного зодчества, слышал на сенокосах песни:
Все чаще новые, советские.
Все реже грустной старины.
 
 
 
 

Содержание

 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
© Вячеслав Бучарский
Дизайн: «25-й кадр»