Блог 2010–12 (1)
Памятник матери Юрия Алексеевитча Анне Тимофеевне Гагариной во дворе Дома-музея Первого космонавта в городе Гагарин
Памятник матери Юрия Алексеевитча Анне Тимофеевне Гагариной во дворе Дома-музея Первого космонавта в городе Гагарин
Герб современного города Гагарин
Герб современного города Гагарин
Отчет Юга родной матушке
Отчет Юга родной матушке
Разговор с пенсионерками о Божественном Местоположении
Разговор с пенсионерками о Божественном Местоположении
Гагарин в родной школе (справа учитель физики и космизма Л. М. Беспалов)
Гагарин в родной школе (справа учитель физики и космизма Л. М. Беспалов)
Душа Юга в Вечности, за пределами Естествознания
Душа Юга в Вечности, за пределами Естествознания

Вячеслав Бучарский

«Блог 2010–12 (1)»

Содержание

 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Аннотация

Здесь будет аннотация к 1. Блог 2010–12

 

Вернулся Он на родину (6 июля 2011)

После знаменитого полета в космос в апреле 1961 года Юрий Алексеевич Гагарин получил в распоряжение персональный военный автомобиль с личным водителем. Возил Первого космонавта Земли на "газике", таком же как у председателей колхозов из глубинки, рябоватый и с золотисто-рыжими кудрями сержант из авиационной части в поселке Чкаловском.

 
На этом советском "джипе" Юрий Алексеевич 17 июня 1961 года наконец-то смог выехать в гости к отцу с матерью в родной город Гжатск в 170 километрах от Москвы по Минскому шоссе.
 
И вот она, милая сердцу военнослужащего роща на подъезде к малой родине, глубокая и прохладная речка Гжать, которой государь Петр Первый выразил когда-то личную благодарность за пропуск купеческих судов с зерном для голодающего молодого Петербурга. Зеленые шары ивняка скатывались к воде по крутым склонам под сине-облачным небом. А грунтовая дорога петляла между полями озимой ржи и цветущего бирюзой льна.
 
Между поворотами пути Юрий распевал куплеты душевной песни из репертуара Леонида Утесова.
 
Вернулся я на родину.
Шумят березки встречные.
Я много лет без отпуска
Служил в чужом краю.
 
И вот иду, как в юности,
Я улицей Заречною,
И нашей тихой улицы
Совсем не узнаю.
 
Особенно умиляли душу Первого космонавта Земли слова про матушку демобилизованного воина:
 
В своей домашней кофточке,
В косыночке с горошками
Седая, долгожданная,
Меня встречает мать...
 
Церковь Вознесения, что рядом с гжатским вокзалом, показалась вдали. Здесь 27-летний майор Гагарин с тремя золотыми звездами на новеньком кителе — советской, болгарской и чехословацкой — увидал знакомую бабушку-старушку, соседку по Ленинградской улице из давнего детского времени.
 
Юрий Алексеевич подал команду кудряво-рыжему сержанту ВВС остановиться, резво впрыгнул из открытого "газика" и давай обнимать-целовать сгорбленную, в синем платочке с белыми горохами легковесную Марию Касьяновну.
 
— Я думала, Юг-южок, ты мимо проедешь, не признаешь меня, старую колдунью, — обрадовалась бывшая когда-то травозаготовителем в райпо пайщица с пенсионным стажем.
 
В Гжатске знали о приезде Первого космонавта, — он звонил родным. Предупредил матушку Анну Тимофеевну. И вот настал тот солнечный погожий денек июня 1961 года, когда на улицы райцентра вышли встречать Героя мирового значения почти что все жители Гжатска. Друзья детства даже предлагали встретить Юга у въезда в город и внести его на руках прямо в новый, под горящей серебром крышей из цинкового железа, дом родителей. А Гагарин, предчувствуя во всех деталях суматоху радости, упредил "корешей", явился чуть ранее.
 
 
...Только собрались Гагарины по-семейному, но все-таки торжественно пообедать, как подошел младший из сыновей —молодожен Борис с женой Азой. Оба они работали на крупнейшем и единственном в Гжатске секретном заводе электросвязи.
 
— Юг, — сообщил Борис, — там к тебе делегация божьих старушек припожаловала.
 
Гагарин метнулся к окну в столовой комнате нового дома. У ограды кучкой стояли пенсионерки чуть ли не со всего райцентра. Десятка полтора их было; в темных коробах платков несмотря на жару, такие же сгорбленные, как Касьяновна, они стояли, опираясь на палки, и смотрели на иссера белые стены из силикатного кирпича. Под магической силой страстных взоров из-под навесов "хусток", старушечьих шалей-гермошлемов, стены, казалось, вот-вот разойдутся, открывая комнатные интерьеры новоселов Гагариных.
 
Юрий Алексеевич почти всех узнал-вспомнил.
 
— Да это же наши бабушки! — воскликнул он. — С нашей Ленинградской улицы... Вон и Мария Касьяновна, травяная знахарка. К ним нельзя не выйти — осудят обидой.
 
Когда Первый космонавт в полной военной форме майора и новенькой фуражке офицера ВВС выступил на крыльцо, старушки дружно, как по команде, перекрестили его.
 
В ответ на дружелюбно-веселое приветствие майора-летчика пенсионерки чуть не хором ответили:
 
— Мы, внучок, на тебя полюбоваться пришли.
 
Подталкиваемая подружками, наперед вышла пайщик-заготовитель лечебной травы из райпо Касьяновна.
 
— Юрочка, герой ты наш гжатский, скажи-ответь народу без затей: ты ЕГО повидал?
— Это кого же?
— Ну, ЕГО, ЕГО самого, Господа Бога нашего!.. Как же это ОН допустил тебя, тоисть Юга с Ленинградской улицы, на Небо?
 
Военный летчик с детским прозвищем Юг громко рассмеялся:
 
— Не, не видал никого там, бабулечки мои дорогие!.. Вы только не обижайтесь ради Бога, но я думаю, что ЕГО на орбитах вокруг Земли не существует. То есть вообще в природе... Может быть, где-то за пространством реальности... Только это будет уже другой вопрос.
 
Старушки смущенно зашептались.
 
— А што ета, онучек Юг, — опять вступилась в разговор Касьяновна, — почемуй ты, герой наш смоленский, хвуражечку-то и дома не сымаешь?
 
— Извините, — теперь уже смутился Первый космонавт, не вполне понимая, к чему клонит знахарка из потребкооперации, — простите, пожалуйста! Ведь военный я, офицер. В форме, как полагается по уставу... Впрочем, какие проблемы! — И Гагарин легким взлетом правой руки, как привык отдавать знак чести, скинул, взявшись за лакированный козырек, украшенный блестящей символикой СССР майорский головной убор.
 
И тут произошло самое неожиданное. Райповская ветеранка и знахарка быстро подошла к летчику и космонавту, вскинула руку с узловатыми пальцами и, вцепившись, крепко дернула шелковистую прядь пшеничных гагаринских волос.
 
— Ой, что же вы делаете, Мария Касьяновна! — совсем без притворства воскрикнул бывший гжатский школьник. — Ведь больно же, по правде!
 
Мария Касьяновна тоже неподдельно растерялась от неожиданной своей дерзости.
 
— Юга, онучек!.. Ты уж прости меня, старуху темную! Нам же, руси неразумной, чего только не втемяшивают в простые головушки! Сказывают, быдта рассердился на тебя сам Господь и наказал примерно: без волосьев оставил. И быдта теперича ты как наголо обритый и "парисх" якойсь-то носишь, из песьей шерсти вязаный... Вот лысый черт меня и надоумил!.. Но теперича всем буду сказывать: волос у Юга вполне свой, как и в детстве. Русый и замечательный!..
 
 
...Двое суток, проведенные в родном городке, взволновали ностальгическую память сына Победы о свирепостях "фашизменной" оккупации, а также пионерскую радость школьного познания мира. Встречи с жителями, со своими старыми друзьями вызвали у Первого космонавта необыкновенный прилив энергии.
 
Возвращаясь в военном "газике" из Гжатска в Москву по многажды латанному Минскому шоссе, Юрий Алексеевич громко распевал:
 
Вернулся я на родину
И у пруда под ивою
Ты ждёшь, как в годы давние
Прихода моего.
 
Была бы наша родина
Богатой и счастливою,
А выше счастья родины
Нет в мире ничего.
 
 
 

Содержание

 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
© Вячеслав Бучарский
Дизайн: «25-й кадр»